Неточные совпадения
Вот пистолеты уж блеснули,
Гремит о шомпол молоток.
В граненый ствол уходят пули,
И щелкнул в первый раз курок.
Вот порох струйкой сероватой
На полку сыплется. Зубчатый,
Надежно ввинченный кремень
Взведен еще. За ближний пень
Становится Гильо смущенный.
Плащи бросают два врага.
Зарецкий тридцать два
шагаОтмерил с точностью отменной,
Друзей развел по крайний след,
И каждый взял свой пистолет.
Как
на досадную разлуку,
Татьяна ропщет
на ручей;
Не видит никого, кто руку
С той стороны подал бы ей;
Но вдруг сугроб зашевелился,
И кто ж из-под него явился?
Большой, взъерошенный медведь;
Татьяна ах! а он реветь,
И лапу с острыми когтями
Ей протянул; она скрепясь
Дрожащей ручкой оперлась
И боязливыми
шагамиПеребралась через ручей;
Пошла — и что ж? медведь за ней!
На другой же день пугнул он всех до одного, потребовал отчеты, увидел недочеты,
на каждом
шагу недостающие суммы, заметил в ту же минуту дома красивой гражданской архитектуры, и пошла переборка.
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как же не защищать человека, когда знаешь, что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости
на всяком
шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
— Как сочинять, когда и без того
на всяком
шагу неприятность? — сказал Василий. — Слышал ты, какую без тебя сыграл с нами штуку Леницын? Захватил пустошь, где у нас празднуют Красную горку.
Насыщенные богатым летом, и без того
на всяком
шагу расставляющим лакомые блюда, они влетели вовсе не с тем, чтобы есть, но чтобы только показать себя, пройтись взад и вперед по сахарной куче, потереть одна о другую задние или передние ножки, или почесать ими у себя под крылышками, или, протянувши обе передние лапки, потереть ими у себя над головою, повернуться и опять улететь, и опять прилететь с новыми докучными эскадронами.
Он непринужденно и ловко разменялся с некоторыми из дам приятными словами, подходил к той и другой дробным, мелким
шагом, или, как говорят, семенил ножками, как обыкновенно делают маленькие старички щеголи
на высоких каблуках, называемые мышиными жеребчиками, забегающие весьма проворно около дам.
На всяком
шагу соблазны и искушенье… враги, и губители, и похитители.
Отвязав лошадь, я
шагом пустился домой. У меня
на сердце был камень. Солнце казалось мне тускло, лучи его меня не грели.
Каждый из нас станет
на самом краю площадки; таким образом, даже легкая рана будет смертельна: это должно быть согласно с вашим желанием, потому что вы сами назначили шесть
шагов.
Слободка, которая за крепостью, населилась; в ресторации, построенной
на холме, в нескольких
шагах от моей квартиры, начинают мелькать вечером огни сквозь двойной ряд тополей; шум и звон стаканов раздаются до поздней ночи.
Переговоры наши продолжались довольно долго; наконец мы решили дело вот как: верстах в пяти отсюда есть глухое ущелье; они туда поедут завтра в четыре часа утра, а мы выедем полчаса после их; стреляться будете
на шести
шагах — этого требовал сам Грушницкий.
Площадка,
на которой мы должны были драться, изображала почти правильный треугольник. От выдавшегося угла отмерили шесть
шагов и решили, что тот, кому придется первому встретить неприятельский огонь, станет
на самом углу; спиною к пропасти; если он не будет убит, то противники поменяются местами.
Впрочем,
на шести
шагах промахнуться трудно.
— А вот слушайте: Грушницкий
на него особенно сердит — ему первая роль! Он придерется к какой-нибудь глупости и вызовет Печорина
на дуэль… Погодите; вот в этом-то и штука… Вызовет
на дуэль: хорошо! Все это — вызов, приготовления, условия — будет как можно торжественнее и ужаснее, — я за это берусь; я буду твоим секундантом, мой бедный друг! Хорошо! Только вот где закорючка: в пистолеты мы не положим пуль. Уж я вам отвечаю, что Печорин струсит, —
на шести
шагах их поставлю, черт возьми! Согласны ли, господа?
Кстати: Вернер намедни сравнил женщин с заколдованным лесом, о котором рассказывает Тасс в своем «Освобожденном Иерусалиме». «Только приступи, — говорил он, —
на тебя полетят со всех сторон такие страхи, что боже упаси: долг, гордость, приличие, общее мнение, насмешка, презрение… Надо только не смотреть, а идти прямо, — мало-помалу чудовища исчезают, и открывается пред тобой тихая и светлая поляна, среди которой цветет зеленый мирт. Зато беда, если
на первых
шагах сердце дрогнет и обернешься назад!»
— Вот, батюшка, надоели нам эти головорезы; нынче, слава Богу, смирнее; а бывало,
на сто
шагов отойдешь за вал, уже где-нибудь косматый дьявол сидит и караулит: чуть зазевался, того и гляди — либо аркан
на шее, либо пуля в затылке. А молодцы!..
Вот он раз и дождался у дороги, версты три за аулом; старик возвращался из напрасных поисков за дочерью; уздени его отстали, — это было в сумерки, — он ехал задумчиво
шагом, как вдруг Казбич, будто кошка, нырнул из-за куста, прыг сзади его
на лошадь, ударом кинжала свалил его наземь, схватил поводья — и был таков; некоторые уздени все это видели с пригорка; они бросились догонять, только не догнали.
— Смотрите не попадитесь… ведь
на шести
шагах!
— Поди прочь, безумный мальчишка! Где тебе ездить
на моем коне?
На первых трех
шагах он тебя сбросит, и ты разобьешь себе затылок об камни.
Слезши с лошадей, дамы вошли к княгине; я был взволнован и поскакал в горы развеять мысли, толпившиеся в голове моей. Росистый вечер дышал упоительной прохладой. Луна подымалась из-за темных вершин. Каждый
шаг моей некованой лошади глухо раздавался в молчании ущелий; у водопада я напоил коня, жадно вдохнул в себя раза два свежий воздух южной ночи и пустился в обратный путь. Я ехал через слободку. Огни начинали угасать в окнах; часовые
на валу крепости и казаки
на окрестных пикетах протяжно перекликались…
В это время послышались еще
шаги, толпа в сенях раздвинулась, и
на пороге появился священник с запасными дарами, седой старичок. За ним ходил полицейский, еще с улицы. Доктор тотчас же уступил ему место и обменялся с ним значительным взглядом. Раскольников упросил доктора подождать хоть немножко. Тот пожал плечами и остался.
Ну… ну, вот я и решил, завладев старухиными деньгами, употребить их
на мои первые годы, не мучая мать,
на обеспечение себя в университете,
на первые
шаги после университета, — и сделать все это широко, радикально, так чтоб уж совершенно всю новую карьеру устроить и
на новую, независимую дорогу стать…
Дойдя до поворота, он перешел
на противоположную сторону улицы, обернулся и увидел, что Соня уже идет вслед за ним, по той же дороге, и ничего не замечая. Дойдя до поворота, как раз и она повернула в эту же улицу. Он пошел вслед, не спуская с нее глаз с противоположного тротуара; пройдя
шагов пятьдесят, перешел опять
на ту сторону, по которой шла Соня, догнал ее и пошел за ней, оставаясь в пяти
шагах расстояния.
Он услышал поспешные
шаги Разумихина и голос его, закрыл глаза и притворился спящим. Разумихин отворил дверь и некоторое время стоял
на пороге, как бы раздумывая. Потом тихо шагнул в комнату и осторожно подошел к дивану. Послышался шепот Настасьи...
Только что Раскольников отворил дверь
на улицу, как вдруг,
на самом крыльце, столкнулся с входившим Разумихиным. Оба, даже за
шаг еще, не видали друг друга, так что почти головами столкнулись. Несколько времени обмеривали они один другого взглядом. Разумихин был в величайшем изумлении, но вдруг гнев, настоящий гнев, грозно засверкал в его глазах.
Раскольникову давно уже хотелось уйти; помочь же ему он и сам думал. Мармеладов оказался гораздо слабее ногами, чем в речах, и крепко оперся
на молодого человека. Идти было
шагов двести — триста. Смущение и страх все более и более овладевали пьяницей по мере приближения к дому.
Тут книжные мечты-с, тут теоретически раздраженное сердце; тут видна решимость
на первый
шаг, но решимость особого рода, — решился, да как с горы упал или с колокольни слетел, да и
на преступление-то словно не своими ногами пришел.
Он находился
на — ском проспекте,
шагах в тридцати или в сорока от Сенной, которую прошел.
— Я, конечно, не мог собрать стольких сведений, так как и сам человек новый, — щекотливо возразил Петр Петрович, — но, впрочем, две весьма и весьма чистенькие комнатки, а так как это
на весьма короткий срок… Я приискал уже настоящую, то есть будущую нашу квартиру, — оборотился он к Раскольникову, — и теперь ее отделывают; а покамест и сам теснюсь в нумерах, два
шага отсюда, у госпожи Липпевехзель, в квартире одного моего молодого друга, Андрея Семеныча Лебезятникова; он-то мне и дом Бакалеева указал…
К величайшей досаде защищавших это мнение, сам преступник почти не пробовал защищать себя;
на окончательные вопросы: что именно могло склонить его к смертоубийству и что побудило его совершить грабеж, он отвечал весьма ясно, с самою грубою точностью, что причиной всему было его скверное положение, его нищета и беспомощность, желание упрочить первые
шаги своей жизненной карьеры с помощью по крайней мере трех тысяч рублей, которые он рассчитывал найти у убитой.
Человек остановился
на пороге, посмотрел молча
на Раскольникова и ступил
шаг в комнату. Он был точь-в-точь как и вчера, такая же фигура, так же одет, но в лице и во взгляде его произошло сильное изменение: он смотрел теперь как-то пригорюнившись и, постояв немного, глубоко вздохнул. Недоставало только, чтоб он приложил при этом ладонь к щеке, а голову скривил
на сторону, чтоб уж совершенно походить
на бабу.
Тихим, ослабевшим
шагом, с дрожащими коленами и как бы ужасно озябший, воротился Раскольников назад и поднялся в свою каморку. Он снял и положил фуражку
на стол и минут десять стоял подле, неподвижно. Затем в бессилии лег
на диван и болезненно, с слабым стоном, протянулся
на нем; глаза его были закрыты. Так пролежал он с полчаса.
Луиза Ивановна с уторопленною любезностью пустилась приседать
на все стороны и, приседая, допятилась до дверей; но в дверях наскочила задом
на одного видного офицера с открытым свежим лицом и с превосходными густейшими белокурыми бакенами. Это был сам Никодим Фомич, квартальный надзиратель. Луиза Ивановна поспешила присесть чуть не до полу и частыми мелкими
шагами, подпрыгивая, полетела из конторы.
Он поспешно огляделся, он искал чего-то. Ему хотелось сесть, и он искал скамейку; проходил же он тогда по К—му бульвару. Скамейка виднелась впереди,
шагах во ста. Он пошел сколько мог поскорее; но
на пути случилось с ним одно маленькое приключение, которое
на несколько минут привлекло к себе все его внимание.
Раскольников говорил громко и указывал
на него прямо рукой. Тот услышал и хотел было опять рассердиться, но одумался и ограничился одним презрительным взглядом. Затем медленно отошел еще
шагов десять и опять остановился.
Тысячу бы рублей в ту минуту я дал, своих собственных, чтобы только
на вас в свои глаза посмотреть: как вы тогда сто
шагов с мещанинишкой рядом шли, после того как он вам «убийцу» в глаза сказал, и ничего у него, целых сто
шагов, спросить не посмели!..
Раскольников прошел к столу и сел
на стул, с которого она только что встала. Она стала перед ним в двух
шагах, точь-в-точь как вчера.
Он видел, как тот, пройдя уже
шагов с пятьдесят, обернулся и посмотрел
на него, все еще стоявшего неподвижно
на том же месте.
Вдруг, с некоторым шумом, весьма молодцевато и как-то особенно повертывая с каждым
шагом плечами, вошел офицер, бросил фуражку с кокардой
на стол и сел в кресла.
Потому, в-третьих, что возможную справедливость положил наблюдать в исполнении, вес и меру, и арифметику: из всех вшей выбрал самую наибесполезнейшую и, убив ее, положил взять у ней ровно столько, сколько мне надо для первого
шага, и ни больше ни меньше (а остальное, стало быть, так и пошло бы
на монастырь, по духовному завещанию — ха-ха!)…
Формой нельзя
на всяком
шагу стеснять следователя.
И, однако ж, в стороне,
шагах в пятнадцати,
на краю бульвара, остановился один господин, которому, по всему видно было, очень бы хотелось тоже подойти к девочке с какими-то целями.
Последние слова были сказаны уже в передней. Порфирий Петрович проводил их до самой двери чрезвычайно любезно. Оба вышли мрачные и хмурые
на улицу и несколько
шагов не говорили ни слова. Раскольников глубоко перевел дыхание…
«Важнее всего, знает Порфирий иль не знает, что я вчера у этой ведьмы в квартире был… и про кровь спрашивал? В один миг надо это узнать, с первого
шагу, как войду, по лицу узнать; и-на-че… хоть пропаду, да узнаю!»
Он уже ступил было
шаг на лестницу, как вдруг опять послышались чьи-то новые
шаги.
— Славная вещь, славная вещь… — повторял Порфирий Петрович, как будто задумавшись вдруг о чем-то совсем другом, — да! славная вещь! — чуть не вскрикнул он под конец, вдруг вскинув глаза
на Раскольникова и останавливаясь в двух
шагах от него. Это многократное глупенькое повторение, что казенная квартира славная вещь, слишком, по пошлости своей, противоречило с серьезным, мыслящим и загадочным взглядом, который он устремил теперь
на своего гостя.
Раздается: «ну!», клячонка дергает изо всей силы, но не только вскачь, а даже и шагом-то чуть-чуть может справиться, только семенит ногами, кряхтит и приседает от ударов трех кнутов, сыплющихся
на нее, как горох.
Свидригайлов сел
на диван,
шагах в восьми от Дуни. Для нее уже не было ни малейшего сомнения в его непоколебимой решимости. К тому же она его знала…
В контору надо было идти все прямо и при втором повороте взять влево: она была тут в двух
шагах. Но, дойдя до первого поворота, он остановился, подумал, поворотил в переулок и пошел обходом, через две улицы, — может быть, безо всякой цели, а может быть, чтобы хоть минуту еще протянуть и выиграть время. Он шел и смотрел в землю. Вдруг как будто кто шепнул ему что-то
на ухо. Он поднял голову и увидал, что стоит у тогодома, у самых ворот. С того вечера он здесь не был и мимо не проходил.